О проверке условий содержания осужденных в ФБУ ИК-6 ГУФСИН России по Челябинской области
 
"Кто затыкает ухо свое от вопля бедного,
тот и сам будет вопить, но не будет услышан".
Притчи Соломона (гл. 21, ст. 13)

Колония N 6 г.Копейска Челябинской области имеет общероссийскую известность. В последние несколько лет в этой колонии все время происходит что-то нехорошее. Но ни ГУФСИН области, ни надзирающая прокуратура не могут навести в этом учреждении порядок.
Как видно из отчета членов ОНК Челябинской области, ситуация в этом учреждении по-прежнему далека от спокойной и благоприятной.



Челябинский региональный общественный фонд поддержки демократии
«Уральский демократический фонд»
Группа наблюдателей Общественной наблюдательной комиссии
по осуществлению общественного контроля за обеспечением прав человека в местах принудительного содержания
Челябинская область

Справка
о проверке условий содержания осужденных в ФБУ ИК-6 ГУФСИН России по Челябинской области
г. Копейск, ул. Кемеровская, 20


Причина выезда: Проверка состояния заключенных, положение которых вызывает опасение.
Руководитель учреждения: Механов Денис Сергеевич
Проведены встречи с осужденными: Локтионовым О.М., Абакумовым Д.Н., Обуховым В.Г., Бибикиным Е.А

Беседы с осужденными с их письменного разрешения записаны на видео.
Локтионов Олег Михайлович: «… Я пытался покончить жизнь самоубийством: хотел выпрыгнуть с окна, разбил головой стекло у оперативников в кабинете ИК-6... На меня оказывалось физическое и моральное давление, я просто не выдержал уже, нервы сдали, хотел выпрыгнуть в окно, меня успели поймать просто. Были почти все оперативники: Емельяненко, Ахматнуров, Долгополов, Бабкин…В связи с тем, что я отправил жалобы с ЛПУ-3 на администрацию (ИК-6 - прим. ОНК) на Щеголя написал заявление в прокуратуру и на Зяхора заявление написал тоже в прокуратуру. На Зяхора по поводу избиения, то, что он меня избивал, на Щеголя – я указал, что являюсь свидетелем по факту убийства Коровкина и изложил там то, что я знаю по этому поводу. Эти заявления через адвоката передал родственникам, которые ездили к Войтовичу на прием и прямо на приеме ему отдали. Эти заявления были у Войтовича… После этого я даже не долечился немного и меня сюда этапировали. Я так понял, чтобы оказать какое-то давление, пытались, чтобы я забрал эти заявления, отказался от них... Каждый день меня вызывают к операм, постоянно я там с ними там беседую, так мягко говоря… Вот у меня на голове синяки, не знаю, осталось или нет, там меня попинали немножко по голове. Просто они немножко отвлеклись все, и в это время я хотел просто выпрыгнуть из окна. Не успел. Одно окно разбил головой, они меня схватили, повалили на пол, попинали, ну и все, на этом разошлись…
Суть заявления: «Коровкин, он еще когда находился в отряде, он в адаптации был, мы с ним возле отряда встретились и поговорили… Коровкин ко мне подошел и говорит, что Щеголь с него вымогает какую-то сумму денег, ради чего он устроил его работать в комнату свиданий… «Что, говорит, мне делать?». Я говорю: «Ну, я тебе здесь ничего не посоветую, кроме как обратиться в прокуратуру, но отсюда, жалоба, наверное, вряд ли уйдет, т.к. отсюда не уходят никакие жалобы в прокуратуру. Сходи на свидание, как-то с родственниками поговори, что с тебя вымогают, а там дальше дело техники, как получится… Я его раньше и не знал этого Коровкина. После чего, уже через несколько дней ко мне уже подходит Абакумов и говорит: «… При мне Щеголь избил Коровкина, он сейчас в МСЧ». Потом я уехал в ЛПУ-3 и там уже узнаю, что Коровкин умер, оказывается. Я решил, когда узнал, что он умер, с ЛПУ-3 написать то, что мне известно по этому поводу… В ЛПУ-3 Коровкина поместили в общую палату со всеми осужденными, которые там лечатся и с ним пытались разговаривать многие, чтобы узнать по какой причине он вообще здесь, но он уже не разговаривал. Кто находился с ним в палате говорят, что он был весь синий, то есть видно, что он был избитый… Я понимаю, что Щеголь здесь всех избивает, вернее, избивал, чуть ли ни каждый день кого-то. Я понимаю, что вчера это был Коровкин, сегодня это буду я, завтра это будет кто-то еще… Просто уже молчать не хотелось».
Про администрацию: «Вызывают постоянно, заставляют давать объяснения по поводу того, с кем я общался в ЛПУ-3, на какие темы, объяснения, почему я стекло разбил головой… Хотя я не желаю давать эти объяснения, я вроде как бы в безопасном месте нахожусь, но тем не менее это безопасное место мне предоставляет та же администрация, от которой меня и обезопасили… Кстати, хочу заявить, что все, что было написано мною шестого числа, это все было написано под давлением, это не должно иметь никакой юридической силы… Это для Механова, я на Механова писал все эти заявления…Там написано, что я общался с Латыповой Диной Айваровной по телефону, хотя такого не было…заставляют это писать…прямо продиктовали. Я не стал даже отказываться от этого, пусть будет. Просто вы потом подтвердите, что я ни с кем не общался…Продиктовали оперативники: Емельяненко, Долгополов, Ахматнуров…Опасаюсь за свое здоровье и жизнь…»
Абакумов Даниил Николаевич: «…С Коровкиным постояли, поговорили, зашли в отдел безопасности (ОБ) к начальнику ОБ, где в моем присутствии ему были нанесены телесные повреждения… он его избивал палкой резиновой, Щеголь Константин Геннадьевич, начальник ОБ. Я стоял на растяжке спиной, и через руку мне было видно, как он наносил удары, а потом по голове ударил. Он упал на пол и без сознания был.. Он прям через него переступил, меня палкой в спину ткнул, я повернулся, он спросил : «Ты-то что сюда пришел?». Я говорю: «Я не знаю»… С Коровкиным мы разговаривал возле дежурной части, он говорил, что с него вымогают деньги, что он заплатил, за то, чтобы его трудоустроили в комнату длительного свидания, не говорил сколько, но там стабильно 30 – 50 тысяч, вот в этих пределах платят, чтобы туда трудоустроиться дневальным. Он работал в «дальней» длительных свиданий. Мне от осужденного стало известно, что там находясь, с него требовали еще деньги… требовали на то, чтобы установить двери в комнате свиданий новые поставить, 11 или 12 дверей надо было и заместителю начальника по безопасности и оперативной работе, Зяхору Евгению Петровичу, на отпуск, чтобы он поехал…Начальник вызвал меня четвертого июня, там был Щеголь и Зяхор… начали угрожать…в ШИЗО посажу тебя, тебя там повесят, тем более «практика у нас есть»… Запугивали таким образом… Потом я выехал в СИЗО, там адвокат ко мне приехал… Потом члены ОНК, я написал в их присутствии заявление под видеокамеру и отдал. Там находился по второе июля. Второго июля прибыл сюда (В ИК-6, прим. ОНК). В санпропускнике меня сразу раздели догола (осужденные, которые там работают), поставили меня на растяжку…подошел ко мне оперативник Долгополов, в бок меня ударяет и говорит: «… Ну что съездил, под видеокамеру «ОНКашникам» рассказал, ладно, иди сюда». Щеголь и Долгополов скрутили мне руки, заволокли, там как клетка есть, там лавочка, положили на лавочку. Третьего я не видел. Засовывали какой-то предмет мне в анальное отверстие, то есть насильственные действия сексуального характера (плачет)… Потом меня сразу повели в штаб. Ко мне туда следователь не ездил, на СИЗО, они меня здесь дожидались. В штаб пришел, там был следователь Чекулин,.. я ему даю объяснения, что подтверждаю то, что давал под видеокамеру членам ОНК. Я ему говорю, что ко мне приезжал прокурор, на СИЗО и, в процессе разговора он мне сказал, что вскрытие черепной коробки производили Коровкину, что побоев не было, а вскрытие показало, что на головном мозгу есть воспалительный очаг, что не исключено, что от удара. Чекулин послушал меня, поворачивается к Пичкову (в присутствии сотрудника допрашивал меня, зам. по БиОР) и говорит: «Вот эти документы нам вообще ни к чему»… Потом они меня поместили в мед. блок в санчасти, якобы у меня сыпь какая-то есть, чтобы просто меня в колонию не выпускать, туда спрятали меня. Держали меня там восемь дней…Я написал заявление следователю, чтобы вызвал меня на допрос для дачи показаний. Пичков мне говорит: «У тебя с головой нормально, нет? Приехал прокурор – начальник с ним порешал, следаки приехали – начальник с ними порешал. Ты что думаешь, у нас бочка с деньгами бездонная что ли? Здесь даже потерпевшие приезжали, жена Коровкина, он и то ей заплатил – она довольная осталась. Он ей уже не нужен, она забыла про него». Отправил меня в ШИЗО. Щеголь и другие сотрудники опять руки скрутили, опять насильственные действия сексуального характера применяли (плачет): «Зачем ты написал? Это тебя коснулось что ли?». 19.07.2012 г. мне принесли уведомление, что на меня возбуждено уголовное дело по ст. 306 УК РФ. И в это же день меня вызвал прокурор Киртьянов. Я ему все изложил, сказал, что меня не кормят, просил вызвать диетолога, чтобы зафиксировали все. «Я, говорит, никого вызывать не буду, мне это не нужно». Заместитель начальника Потанин мне говорит: «Зачем тебе этот Коровкин нужен, мы только от него отписались, что с третьего этажа МСЧ упал на второй, ты опять эту всю грязь поднимаешь, зачем тебе это все надо?»…Пришел ко мне оперативник, я ему говорю: «Почему вы меня тут держите? Заместитель прокурора области сказал начальнику меня выпустить». А он мне: «Да мне без разницы кто сказал, хоть генеральный прокурор, хоть сам Путин. Здесь Механов начальник – он сказал, чтобы тебя не выпускали». Меня должны были допрашивать в качестве подозреваемого. Я у следователя Махалина спрашиваю: «Покажите мне постановление об отказе в возбуждении уголовного дела против сотрудников администрации. Я заявлял об этом Чекулину, теперь Вам». Мне обязаны его выдать. Мне ни об отказе, ни о возбуждении уголовного дела ничего не давали. Они хотят, чтобы я отказался от адвоката. Еще ко мне приезжали двое вольных. Одного звать Сергей, а второго Богдан. Они тоже на меня давление оказывают…Говорят, что собирают материалы на Приходкину и на Ермураки Мишу.
Мне угрожают, говорят, что еще будут возбуждать уголовные дела за нападение на сотрудников! Якобы я напал!...»
Обухов Владимир Геннадьевич: « …Здесь периодически пытают: привязывают скотчем к решетке, надевают колпак железный на голову с сигнализацией от автомобиля. Она громко орет. Привязывают на скотч руки и ноги и избивают, т.е. бьют промеж ног ремнем армейским, бьют по телу, по корпусу всему, пока не согласишься сотрудничать…Бьют сотрудники, я назову их в письменном виде, когда меня вывезут, т.к. если я сейчас их назову, мне будут угрожать физической расправой.
Я слышу, что к Абакумову приходят сотрудники, просят, чтобы он бумажки написал. Кормят, не кормят его, я так и не понял. Он по четырнадцать суток не кушает…
Показания дам, когда выеду отсюда. Меня здесь самого пытали, привязывали, избивали. Еще одно доказательство: вы сейчас поговорите со мной, зайдите в медицинский кабинет, где принимают осужденных. Там решетка, куда конкретно привязывают осужденных…Чтобы не было это голословно, где руками привязывают, скотчем наматывают, там липко, арматура там липкая до сих пор. Вы сейчас прямо зайдите, посмотрите, потрогайте под видеокамеру. Здесь регулярно пытают, орут по ночам, стонут, орут…»
После беседы с осужденным Обуховым В.Г. члены комиссии совместно с и.о. помощника начальника ГУФСИН по Челябинской области по правам человека Кадниковым Анатолием Анатольевичем посетили медсанчасть ШИЗО: арматура решетки действительно липкая в местах, где указал Обухов (напротив области рук, ног). Кроме этого, при инспектировании данного учреждения членами ОНК осужденные неоднократно указывали на то, что в кабинете медсанчасти ШИЗО их привязывают скотчем к решетке. Таким образом, заявление осужденного Обухова В.Г. о пытках заключенных в ИК-6 нашло свое подтверждение.
Нельзя не отметить, что заключенные в своих беседах с членами ОНК постоянно упоминают фамилии сотрудников Щеголя и Зяхора (а также других оперативных работников) как непосредственных исполнителей избиений, а на начальника колонии Механова указывают как на организатора избиений и пыток. Главной причиной избиений заключенные называют свой отказ сотрудникам в выплате им денег как на их личные нужды, так и на ремонт и оснащение учрежденВторой причиной избиений заключенные называют месть сотрудников осужденным за попытки последних отправить жалобу на условия содержания. Практически все заключенные утверждают, что и прокуроры и следователи из Следственного комитета, посещающие колонию, не разбираются с сутью жалоб, а сразу принимают строну администрации колонии и ведут себя точно так же, как сотрудники учреждения: запугивают жалующегося, заставляют его отказываться от своих претензий к учреждению
Кроме этого, члены комиссии отмечают, что руководство колонии окончательно приняло решение не выдавать членам ОНК, инспектирующим учреждение, личные дела осужденных. Члены ОНК видят в этом прямое нарушение Закона об общественном контроле и полагают, что отказ в выдаче личных дел осужденных вызван стремлением администрации скрыть от инспектирующих факты нарушения прав заключенных и, вполне вероятно, факты преступных действия сотрудников администрации по отношению к осужденным.
Поскольку обращения, как самих заключенных, так и их родственников и членов ОНК в региональную прокуратуру и Следственный комитет не привели к прекращению пыток в ИК-6, а жизнь осужденного Абакумова Д.Н. в настоящий момент подвергается реальной угрозе, члены ОНК считают, что для спасения заключенных ИК-6 необходима срочная широкая общественная огласка ситуации в ИК-6 – в надежде на принципиальное изменение положения с пытками и избиениями в учреждениях Челябинского ГУФСИН
Члены ОНК по Челябинской области Щур Николай Алексеевич. Щур Татьяна Михайловна, Латыпова Дина Айваровн
Комментарий редакции. Отказ администрации учреждения предоставить членам ОНК возможность ознакомится с личными делами осужденных, страх осужденных за свое благополучие, с которым столкнулись члены Комиссии, убежденность сотрудников Зяхара и Щеголя в своей безнаказанности, приводит к выводу о том, что изменить стиль работы данного учреждения вряд ли удастся.
Может быть интересам достижения целей наказания, обеспечения прав человека, защиты законным интересам уголовно –исполнительной системы соответствовало бы закрытие данного учреждения с проведением проверки в отношении поименованных сотрудников объединенной бригадой Оперативного управления ФСИН России и Следственного Комитета России?
Редакция «Вестника …» берет ситуацию в ФКУ ИК № 6 УФСИН по Челябинской области под свой контроль.

Возможность привлечения к ответственности за клевету в случае неподтверждения критического заявления.
В последнее время из разных регионов страны поступает информация о попытках привлечения к ответственности за клевету граждан, подавших критическое заявление на правоохранительные органы или учреждение уголовно- исполнительной системы. В предлагаемой статье мы намерены рассмотреть вопрос о том, что такое клевета и наступает ли ответственность за клевету в случае неподтверждения критических доводов заявителя.
Диспозитивными, то есть обязательными признаками клеветы являются: 1) публичный характер заявления; 2) наличие в заявлении ложных сведений; 3) существенность вреда, причиненного протерпевшему распространением указанных сведений; 4) осознание потерпевшим того, что распространяемые им сведения являются заведомо недостоверными. Отсутствие хотя бы одного из указанных признаков не позволяет рассматривать распространение сведений в качестве клеветы.
Если информация являющей порочащей и недостоверной, однако содержится не публичном заявлении, а в заявлении, адресованном в государственные органы для проведения проверки, то заведомая недостоверность информации, сопряженная с обвинении в преступлении состав не клеветы, а преступления, предусмотренного ст. 306 УК РФ "Заведомо ложный донос". Дело по ст. 306 УК РФ  возбуждению по заявлению в порядке частного обвинения не подлежит и исключает возможность вменения клеветы.
Вменить лицу клевету нельзя с учетом диспозитивных признаков данного преступления и при условии:
а) вероятностного характера суждения (например, утверждения о том, что "деяние может содержать признаки преступления, предусмотренного статьями такими - то...");
б) добросовестного заблуждения со стороны заявителя о фактическом содержании или оценке действий критикуемого лица, когда заявитель ошибочно полагал, что критикуемое им лицо совершило порочное деяние, либо заявитель ошибочно считал реально совершенное деяние порочным;
в) поверхностного и недобросовестного проведения проверки по информации, которая, предполагаемо, носит клеветнический характер; в этом случае невозможно сделать вывод о том, почему не было возбуждено уголовное дело в отношении критикуемого лица – в силу его невиновности либо в силу некачественного характера проведенной проверки;
г) непроведения проверки на предмет наличия в действия критикуемого лица признаков административного правонарушения либо дисциплинарного проступка – отсутствие или не доказанность признаков преступления не означает, что нарушения не было допущено вообще;
д) наличия в действиях критикуемого лица этического нарушения, не подлежащего правовой квалификации;
е) нарушения конституционного права заявителя свободно искать и получать информацию  (ч. 2 ст. 29 Конституции РФ), в связи с чем заявитель оказался лишен возможности доказать свои утверждения.
 Отказ в возбуждении уголовного дела по заявлению автоматически не влечет ни возбуждения уголовного дела за заведомо ложный донос, ни возбуждения уголовного дела по клевете. Уголовный процесс основан на принципах состязательности и презумпции невиновности.  Практическое применение данных принципов в конкретных делах означает, что возбуждение уголовного дела в отношении лица будет зависеть не только от его фактической виновности, но и от квалификации сотрудников правоохранительных органов, проводящих проверку,  достаточности собранных и имеющихся в их распоряжении доказательств, наличия у заявителя возможности собирать доказательства и иных важных факторов.
В связи с этим между юридической невиновностью и фактической невиновностью человека нельзя ставить знак равенства. Поэтому юридическая невиновность гарантирует защиту человека от обвинения или подозрения в совершении преступления со стороны органов и должностных лиц, действующих в официальном качестве, но не гарантирует от инициирования проверки причастности к преступлению либо от публичной критики, если для такой критики имелись основания.
 Кроме того уголовно - правовая невиновность лица не означает его административно - правовой, дисциплинарной или этической  невиновности. В связи с этим  постановление об отказе в возбуждении уголовного дела не является автоматическим основанием для возбуждения дела в отношении заявителя.
Вынесение постановление об отказе в возбуждении уголовного дела может означать, в частности:
- непричастность человека к преступному деянию;
- его причастность к деянию при отсутствии виновных действий;
- причастность к деянию и виновность в его совершении при отсутствии достаточных доказательств виновности;
- признание собранных достоверных доказательств недопустимыми, например, в связи с нарушением порядка их получения;
- отказ в возбуждении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям.
Для того, чтобы привлечь заявителя к уголовной ответственности за клевету, необходимо не постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, а выводы, сделанные на основании судебной  проверки о доказанности:
- непричастности критикуемого лица к вмененному ему деянию;
- очевидность для заявителя а) недостоверности сообщенных им сведений; б) нанесение этими сведениями ущерба для чести, достоинства и репутации человека.
Таким образом, клевета, так же, как и оскорбление, выступают в качестве частных случаев злоупотребления правом на распространение информации. При этом главной отличительной чертой такого злоупотребления является субъективная сторона, выражающаяся в умысле на нарушение прав критикуемого лица.

9 августа 2012 года, г.Челябинск  
 
А.В.Бабушкин 

Aдрес статьи: http://zagr.org/1292.html

[ ЗАКРЫТЬ ]