07-08-2012
ИК-17, город Омутнинск, Кировская область: свидетельство очевидца о бесчеловечных условиях содержания
 
ИК-17, город Омутнинск, Кировская область: свидетельство очевидца о бесчеловечных условиях содержания На севере Кировской области, в 180 километрах от областного центра, находится небольшой городок Омутнинск. В этом затерянном посреди вятских лесов городишке, где за последние 20 лет развалились все возможные предприятия и заводы, наиболее престижной и высокооплачиваемой является работа в зоне. Лагерей в Омутнинском районе несколько: ИК-18 – женская колония, ИК-1 – строгий режим, ИК-6 – особый режим и ИК-17 общего режима, о которой и пойдёт речь в этой статье.

ИК-17, пользующаяся среди заключённых печальной славой, относится к так называемым «красным», беспредельным зонам. Исправительные колонии в России традиционно делятся на «чёрные» - те, в которых влияние на жизнь колонии оказывают криминальные авторитеты и «красные» - те, где всем заправляет администрация. Читателям, далёким от тюремных реалий, может показаться, что в том исправительном учреждении, где заправляют криминальные сообщества, для человека, случайно угодившего за решётку, жизнь будет невыносимой, а избиения и вымогательства станут ежедневной практикой. Однако это мнение далеко от истины и навеяно общественному сознанию дурными книжками и бездарным кинематографом. В реальности же именно те зоны, где контроль над всей жизнью колонии сосредоточен в руках сотрудников ФСИН, могут стать настоящим адом для попавшего туда арестанта.

У заключённого, впервые попавшего на ИК-17, неприятности начинаются с того момента, как автозак, везущий арестантов, пересекает ворота этого учреждения. Воронок окружает дежурящая в этот день смена с дубинками и собаками, и начинается так называемая «приёмка», заключающаяся в том, что каждый вновь прибывший бежит мимо построившихся ФСИНовцев, которые бьют его резиновыми дубинками до тех пор, пока он не падает лицом вниз. После того, как все прибывшие достаточное для мусоров время полежали на плацу лицом вниз с руками за головой, испачкав плац своей кровью, их гонят в помещение для проведения обысков. В маленькой комнатушке, если прибывших мало, или в здании зоновского клуба, если их много, всех ещё раз избивают и начинается «обыск». Те вещи арестантов, которые можно сломать – ломают (сигареты, зубные щётки, посуду), которые можно порвать – рвут (письма, юридическую литературу), чай, сахар и другие продукты питания перемешивают с бытовой химией (стиральный порошок, шампунь, зубная паста). Но на этом «обыск» только начинается. После глумления над личными вещами, арестантов ведут в санчасть на так называемую «промывку» - то есть каждому с помощью клизмы заливается по пять литров холодной воды, а к тем, кто отказывается проходить эту процедуру добровольно, применяются спецсредства и вода заливается насильно. Смысл этой процедуры - исключить возможность проноса запрещённых предметов на территорию колонии, но на самом деле это ещё один способ оказать на измученного приёмкой человека моральное и физическое давление.

Следующая порция страданий ждёт арестанта в карантинном отделении. Согласно УИК и ПВР ИУ карантинное отделение предназначено для проведения медицинского освидетельствования, выявления инфекционных болезней, ознакомления осужденных с правилами отбывания наказания в ИК и прочих необходимых процедур. Однако в красном лагере слово «карантин» имеет особый смысл. Оно является синонимом пыток, страданий и невыносимых издевательств. Кроме того, карантин на ИК-17 является настоящей фабрикой по выбиванию явок с повинной – то есть признательных показаний, необходимых для привлечения осужденного к уголовной ответственности за новые преступления, которых он порой даже не совершал. Помимо этого оперативники проводят с каждым заключённым так называемую «индивидуальную работу»: пытаются завербовать его в стукачи – негласные осведомители, завлечь на должность «козла», завхоза, бригадира, дневального, и т.д. (Дело в том, что на «красной» зоне заключённые, занимающие вышеупомянутые должности, не только выполняют свои непосредственные обязанности, но и являются доверенными лицами оперативников, которые через них управляют жизнью в колонии, командуют другими осужденными). Следует заметить, что попытки завербовать осуществляются через уже упомянутые методы – избиения, пытки, в отдельных случаях дело доходит до изнасилования; жестокий режим и дисциплина в колонии поддерживается такими же средствами.

Помимо постоянных избиений и «индивидуальной работы», вновь прибывших заставляют заниматься самыми тяжёлыми работами: копание контрольно-следовой полосы в запретной зоне, уборка, хозработы и т.д. «Свободное» от работы время заполняется различными бессмысленными режимными мероприятиями, такими как проведение бесконечных пофамильных проверок или чтением вслух правил внутреннего распорядка.

В жилой зоне, куда заключённый попадает после 15 суток нахождения в карантине, дела обстоят немногим лучше. Большинство прав, якобы имеющихся у российских осужденных согласно действующему законодательству, нарушаются самым грубейшим образом. Заключённых заставляют часами маршировать строем по плацу и петь песни, причём происходит это порой и неласковой омутнинской зимой, когда температура падает до -40, заниматься бессмысленными «хозработами» - например, бесконечным подметанием давно вылизанного до блеска плаца. Отдельная тема – это возведённое в абсолют положение ПВР ИУ о том, что осуждённый обязан здороваться при встрече с представителем администрации. На ИК-17 даже это превращено в издевательство – когда осужденные идут строем, они обязаны с максимальной громкостью крикнуть слово «здраст!» (сокращённо от «здравствуйте») встречающемуся по пути представителю администрации; если же кто-то крикнул недостаточно громко, то весь отряд заставляют маршировать по плацу и продолжать кричать «здраст!» на протяжении многих часов.

Ситуация в лагере такова, что для того, чтобы оказать воздействие на заключённого сотрудникам ФСИН даже не приходится прибегать к установленным законом мерам взыскания (штрафной изолятор, перевод на строгие условия содержания, перевод в помещение камерного типа и др.). За все «прегрешения» наказание назначают и осуществляют «козлы» - заключённые, сотрудничающие с администрацией, как правило состоящие на должностях дневальных, бригадиров, завхозов. Наказания эти, разумеется, никак не регламентированы, а представляют собой обычные избиения, издевательства или, в лучшем случае, штрафные работы. (Следует заметить, что речь идёт не о каких-либо серьёзных нарушениях режима, а о проступках вроде нарушения формы одежды, плохо заправленной кровати, а за такое преступление века, как отказ от выхода на зарядку, можно вообще освободиться на инвалидной коляске).

Кроме того, в ИК-17 имеется так называемый «штрафной» отряд (отряд №6), в котором творится самый настоящий беспредел, выделяющийся даже на фоне всего остального происходящего в зоне. Заключённые из этого отряда бегают в столовую бегом, им запрещено курить, пить чай и иметь какой-либо досуг, большинство из них заставляют работать на «продлёнке» - работе со сменами по 12 часов ежедневно. (Следует заметить, что по УИК труд осужденных свыше 8 часов в день запрещён; однако в ИК-17 заключённых, выведенных на работу с 12-ти часовой сменой, заставляют подписать заявление о якобы добровольном характере этого труда).

Систематически нарушается право осужденных на переписку (большинство писем просто сжигается), право на телефонные переговоры (переговоры под различными предлогами запрещаются, а если запретить не удалось, то при разговоре целенаправленно создаются помехи в эфире, чтобы ничего не было слышно), право на краткосрочные и длительные свидания (на краткосрочные свидания не пускают лиц, не являющихся родственниками осужденного, что является прямым нарушением ст. 89 УИК; на длительные свидания осужденные, чем-то не угодные администрации, могут не попадать по полгода и более под предлогом отсутствия свободных комнат, что не соответствует действительности).

Возможность освободиться условно-досрочно из ИК-17 практически отсутствует (впрочем, как и возможность замены режима отбывания наказания на более мягкий, колонию-поселение). Даже преданных администрации завхозов и бригадиров отпускают далеко не всегда. До недавнего времени условно-досрочно освобождалось не более 5-7 человек в год, при том, что общая численность заключённых достигает тысячи.


Как не сложно догадаться, в отряде строгих условий отбывания наказания, штрафном изоляторе и помещении камерного типа жизнь осужденных ещё хуже, чем в жилой зоне и даже чем в карантинном отделении. Заключённых ежедневно избивают, в ШИЗО сутками заставляют стоять на растяжке (в позе для проведения обыска с широко расставленными ногами и разведёнными в стороны руками), принуждают заниматься грязной и тяжёлой работой. В СУСе организована своя небольшая производственная зона, где, вопреки уголовно-исполнительному и трудовому законодательству, осужденным сутками приходится двуручными пилами пилить дрова для котельной. (Следует заметить, что всевозможные нарушения прав человека, в том числе систематические избиения, в ИК-17 уже давно никого не удивляют и из чего-то из ряда вон выходящего превратились в норму жизни).

Складывается впечатление, что администрация колонии вообще не считает осужденных людьми. Было немало случаев, когда заключённые, не выдержав творящегося беспредела, резали себе вены, глотали гвозди или другими способами пытались покончить с собой, однако почти никакой медицинской помощи им не оказывалось, и после чисто формального разбирательства их избивали козлы по заданию оперативников.

У кого-то из читателей может возникнуть вопрос: куда смотрят всевозможные комиссии, прокурорские проверки, почему сами осужденные не обращаются с жалобами в вышестоящие инстанции?

Ни одна из жалоб, каким-либо образом направленная против интересов администрации, за пределы колонии никуда не уйдёт, а направится прямиком на сжигание в котельную, а автор жалобы при этом сильно рискует своим здоровьем. Что касается прокурорских проверок, то от них никакой пользы для осужденных нет; для прояснения сути этого явления можно привести пример характерной ситуации:

Доведённые до отчаяния осужденные одного из отрядов объявили голодовку и написали коллективную жалобу находящемуся в этот момент в зоне местному прокурору по надзору за соблюдением законов при исполнении наказаний; прокурор в свою очередь демонстративно порвал жалобу и заявил, что таких жалобщиков следует не сажать, а расстреливать. (Следует заметить, что организаторы и активные участники состоявшейся голодовки подверглись жёстким репрессиям – помимо обычных для этого учреждения избиений, к ним применялись совершенно бесчеловечные пытки и издевательства (пытки электрическим током, сексуальное насилие, подвешивание на наручниках и т.д. и т.п.), несколько человек по надуманным предлогам отправили в ШИЗО, а в последствии на ЕПКТ, расположенное на ИК-6)

Лояльные путинскому режиму СМИ уже несколько лет твердят нам о гуманизации и реформе ФСИН, об улучшении жизни арестантов, о постоянных проверках, якобы выявляющих нарушения прав заключенных. Однако в реальности ничего этого нет, гуманизация существует только на бумаге, а реформа ФСИН, если в чем-то и движется вперед - то только по части «закручивания гаек» и усиления режима в колониях.

Человеку, попавшему впервые в красный лагерь, происходящее может показаться воплощенной в нашу реальность фантастической антиутопией. Людям, не ставшим вопреки всему в этом аду козлами или стукачами, придерживающимся понятий о чести, верности и человеческом достоинстве здесь тяжело вдвойне. Основная задача системы исправления осужденных - сделать из попавшего в неволю человека стукача и предателя - образцового гражданина РФ.
 

Aдрес статьи: http://zagr.org/1218.html

[ ЗАКРЫТЬ ]