Актуальные проблемы условно-досрочного освобождения осужденных от уголовного наказания

Этот номер журнала "Российский тюремный журнал" в основном посвящен условно-досрочному освобождению от наказания, что освобождает меня от разъяснения того, за что попадают люди в места лишения свободы. Однако я начну эту статью именно с того момента, когда человек переступил порог исправительного учреждения, оказавшись за колючей проволокой.
В представлении читателя, конечно, возникают суровые условия содержания осужденных в местах лишения свободы, камеры, решетки, наручники, резиновые дубинки, вооруженная охрана и т. д. Все это в тюрьме есть, применяется, или во всяком случае должно применяться в соответствии с законом. Однако только такими мерами принуждения порядок в исправительном учреждении обеспечить невозможно. Еще труднее добиться, опираясь исключительно на карательный потенциал ИК, цели исправления, каковая цель стоит на первом месте перед уголовным наказанием. Исправление - есть такое изменение поведения человека, основанное на позитивных сдвигах в его сознании, жизненном опыте, навыках и культуре, которое обеспечило бы после освобождения его правопослушную жизнь. Именно поэтому система мер принуждения не может существовать без продуманной и эффективной системы мер поощрения осужденных во время отбывания наказания. Читатель, несомненно, вспомнит известную теорию "кнута и пряника" и в чем - то будет прав.
Перспектива УДО является для осужденного наиболее действенным стимулом позитивного поведения в местах лишения свободы. Каждый осужденный после вынесения приговора и прибытия в учреждение УИС знает, когда он должен освободиться из мест лишения свободы по истечению срока наказания. При этом он знает не только год, месяц и день, но и даже часы такого освобождения: в законе определено, что осужденные освобождаются в первой половине последнего дня срока наказания, если же срок наказания оканчивается в выходной или праздничный день, осужденный освобождается накануне, в предвыходной или предпраздничный день. Тем более осужденные знают порядок УДО, позволяющий им выйти на свободу значительно раньше окончания установленного судом срока наказания. Здесь необходимо сказать, что стимул УДО ценен для большинства осужденных, но не для всех. Имеется такая немногочисленная категория осужденных, придерживающаяся т.н. «воровских традиций», в соответствии с которыми они должны отбывать весь срок наказания без какого-либо его сокращения. Как правило, это лидеры организованных преступных группировок, злостные нарушители режима исправительных учреждений. Некоторые из них готовы освободиться на основании акта по здоровью или помилования, однако УДО для них неприемлемо. Теоретики права называют УДО межотраслевым правовым институтом. Сегодня возможностью освобождения условно-досрочно обладает любой надлежащим образом ведущий себя осужденный. Еще 15 лет назад такой "свет в конце тоннеля" маячил не для всех осужденных. В зависимости от политики государства, ее ориентации на карательную либо гуманистическую составляющую менялся и круг лиц, который мог рассчитывать на УДО. Например, в 1982 году во времена СССР только 11% осужденных к лишению свободы имели право на УДО от отбывания лишения свободы: этого права были лишены особо опасные рецидивисты, лица, осужденные за тяжкие преступления и ряд иных категорий В настоящее время имеется только одна категория тех, кто не может быть освобожден условно-досрочно: отбывающие пожизненное лишение свободы, если они в период его отбывания совершили новое тяжкое или особо тяжкое преступление. Таких лиц в настоящее время в местах отбывания пожизненного лишения свободы нет. Возможно, они появятся в будущем, хотя в условиях тщательного и всеобъемлющего надзора за поведением этих лиц трудно предположить, что совершение преступлений в местах пожизненного лишения свободы будет носить распространенный характер.
Почему же государство предоставило практически всем осужденным право на УДО? Этому есть несколько объяснений. Во 1-х, в международных стандартах, принятых в рамках ООН и Совета Европы и должных соблюдаться Россией, есть положение о предоставлении осужденным такой возможности. Во -х, на наш взгляд, важную роль сыграло изменение социальных, экономических, политических и духовных устоев нашего общества, приведших к тому, что прежние стимулы правопослушного поведения осужденных в местах лишения свободы потеряли свое значение. А без действенных поощрительных стимулов, на основе только карательных и принудительных мер, нельзя достичь цели исправления осужденных: в основе исправление лежит формирование внутреннего убеждения осужденного не преступать уголовный закон, а, как отмечают педагоги и психологи, это внутреннее убеждение не может быть сформировано в условиях тотального принуждения. Для того чтобы досрочно выйти на свободу, необходимо наступление установленных законодателем материального и формального оснований для УДО. Материальными основаниями будут являться достижение определенной степени исправления, позволяющее суду сделать вывод, что осужденный не нуждается в полном отбывании назначенного судом наказания. Показателями достижения этой степени исправления являются положительное поведение осужденного, его отношение к учебе и труду во время отбывания наказания, раскаяние в совершенном преступлении, а также частичное или полное возмещение причиненного в результате преступления ущерба.
Формальными основаниями будут являться отбытие определенного срока наказания и категория тяжести преступления, за которое осужден человек. (не менее одной трети срока наказания, назначенного за преступление небольшой или средней тяжести, не менее половины за тяжкое преступление, не менее двух третей за особо тяжкое преступление либо за преступление, совершенное лицом, которое ранее условно-досрочно освобождалось, но нарушило условия такого освобождения и было возвращено в места лишения свободы.
Установление того факта, имеется ли формальное основание для досрочного освобождения, не представляет особого труда, нужно быть только в ладах с юриспруденцией и арифметикой. А вот сделать вывод о наличии материального основания для условно-досрочного освобождения, говоря словами известного классика политической мысли, "архисложно". Проникнуть в душу человека и сделать вывод об его исправлении на основании только внешних признаков непросто, поэтому в местах лишения свободы очень активно развивается психологическая служба. С появлением более совершенных психологических методик диагностики личности будет решена и эта задача. Пока же, к сожалению, имеют место факты совершения осужденными преступлений после их условно-досрочного освобождения, теми осужденными, в отношении которых был сделан вывод об их исправлении.
К примеру, в настоящее время на слуху общественности зверские преступления, совершенные в отношении несовершеннолетних детей на сексуальной почве. Сначала газеты пестрят сообщениями о пропаже детей в том или ином регионе России, затем появляются сведения о пойманном маньяке. Нередко он уже был судим за аналогичные преступления, отбывал наказание, а в некоторых случаях был условно-досрочно освобожден из мест лишения свободы. Совершенно обоснованно люди задают вопрос: если бы он отбывал срок наказания до последнего дня, то и не было бы таких зверских убийств и изнасилований. Любой, освобожденный условно - досрочно и совершивший новое преступление, должен понимать, что своими действиями он не просто причиняет зло потерпевшему, но и перекрывают дорогу к условно - досрочному освобождению, по крайней мере 3 - 4 «коллегам» по тюремной жизни.
Решение об условно-досрочном освобождении принимает суд, но материалы о личности осужденного, его поведении, степени исправления представляют суду сам осужденный, его адвокат и администрация исправительного учреждения. Имеют место случаи, когда суд принимал решение об освобождении осужденного вопреки мнению администрации исправительного учреждения, тем более актуальна задача внедрения в деятельность мест лишения свободы таких методов диагностики поведения осужденных, от которых суд не смог бы отмахнуться. Применительно к сексуальным преступникам следовало бы, казалось, перед рассмотрением ходатайства об условно-досрочном освобождении проверять их на полиграфе или, как его обычно называют, "детекторе лжи", выявляя отдельные позиции, по которым осужденный или неискренен, или просто лжет. К сожалению, не все так просто, поскольку осужденный может быть убежден, что ничего подобного больше не совершит, а его преступное поведение будет лежать не в сфере нравственного распутства, а в сфере слабой воли и болезненных влечений. Именно поэтому часто для оценки поведения осужденного администрация использует критерии, казалось бы никакого отношения к преступному поведению не имеющие; например, осужденный получает взыскание за опоздание в строй или курение в неположенном месте. На самом деле в этом есть своя логика: данные взыскания - это метка для суда, говорящая о том, что данный осужденный не управляет собственной волей. Конечно в некоторых случаях полиграф может дать определенную картину будущих планов осужденного, но картина будет адекватной лишь в отношении некоторых групп осужденных, например, бывших преступных лидеров. При введении подобной методики, если осужденный отказался от "общения с полиграфом", то об этом должно быть официально сообщено суду. Думаю, этот факт будет оценен судом явно не в пользу лица, претендующего на УДО. Полагаю, что в порядке эксперимента следовало бы изучить возможность применения полиграфа при решении вопросов об УДО. Порядок решения вопроса об УДО также будет интересен читателю. До 2003 года с представлением об условно-досрочном освобождении обращаться в суд могла только администрация исправительного учреждения. Этому обращению предшествовало рассмотрение ходатайства осужденного на специально созданной комиссии исправительного учреждения, и, если комиссия не поддерживала ходатайство осужденного, то такое представление в суд не направлялось. В настоящее время осужденный либо его адвокат (а также его законный представитель) вправе самостоятельно обратиться в суд с ходатайством об УДО. Таким образом, устранен посредник между осужденным и органом государства, правомочным решать вопрос досрочного освобождения. Интересы администрации исправительного учреждения обеспечиваются путем представления характеристики на осужденного, в которой указываются сведения о его поведении, отношении к учебе и труду во время отбывания наказания, об отношении осужденного к совершенному деянию, представлении заключения о целесообразности либо нецелесообразности УДО, участия представителя администрации в судебном заседании.
В случае отказа суда в УДО осужденный вправе повторно обратиться в суд не ранее чем по истечении шести месяцев со дня вынесения постановления суда об отказе. Такой срок гарантирует от попыток злоупотребления правом на УДО, ходатайства при желании можно писать в суд каждый день, но только после истечения шести месяцев оно будет рассматриваться. Кроме того, шесть месяцев это минимальный срок, в течение которого можно будет проследить какие-либо устойчивые изменения в поведении осужденного. За более короткий срок это сделать невозможно. Во-всяком случае, так считает законодатель. Вместе с тем при осуждении на срок не более 3 лет лишения свободы было бы целесообразно предоставить осужденным повторно обращаться в суд через 3 месяца после отказа в применении УДО.
Если решение об УДО судом принято, то фактическое освобождение из тюрьмы производится в день поступления соответствующих документов, а именно решения суда, а если документы получены после окончания рабочего дня утром следующего дня. При освобождении осужденному выдаются паспорт, трудовая книжка и пенсионная карточка. Также освобожденным выдается документ об отбытии наказания и освобождении от него, знаменитая справка об освобождении.
Государству и обществу не безразлично, как будет проживать лицо после УДО. Поэтому в законодательстве установлены, с одной стороны, меры социальной и иной помощи освобожденным, с другой стороны, принудительные меры контроля за их поведением. Можно по-разному оценивать меры помощи лицам, освобождаемым из мест лишения свободы. Нередко говорят о том, что их явно недостаточно, другие считают излишней такую опеку бывших осужденных. Следует иметь в виду, что государство оказывает эту помощь в рамках имеющихся у него экономических возможностей. Кроме того, есть приоритетные социальные группы, которым необходимо помогать в большем объеме, чем делается сейчас (пенсионеры, многодетные семьи и т. д.). В то же время общество не может быть безразличным и к судьбе лиц, освобожденных из мест лишения свободы, так как это безразличие может обернуться затем новыми преступлениями, новыми жертвами преступлений, новыми экономическими и нравственными потерями, которые необходимо будет восполнять. О том, достаточно ли государство оказывает такую помощь, судите сами.
При освобождении из мест лишения свободы осужденные обеспечиваются бесплатным проездом к месту жительства, а также продуктами питания или деньгами на время проезда. Как правило, это проезд в общих жестких вагонах или каютах 3-го класса пароходов. Лицам, нуждающимся в постороннем уходе, несовершеннолетним, беременным женщинам и женщинам, следующим с детьми, приобретаются билеты в плацкартные вагона или каюты 2-го класса. Если нет железнодорожного или водного транспорта, освобожденные получают билеты на воздушный или автомобильный транспорт.
Бывают случаи, когда у освобождаемых из мест лишения свободы нет необходимой по сезону одежды. Например, попал в места лишения свободы летом, а освобождаться необходимо зимой, денег на приобретение зимней одежды нет, родственники не имеют возможности помочь в этом вопросе. В этом случае такой одеждой освобождаемый из мест лишения свободы обеспечивается за счет государства. Конечно, это одежда не от "Версаче" и обувь не от "Мартино Фабиане", но доехать в ней до места жительства можно.
Осужденным может быть выдано, при освобождении, единовременное денежное пособие, с 2006 года его размер составляет 720 рублей. Как правило, это денежное пособие выдается тем, кто не имеют достаточных средств на лицевом счету и нуждаются в денежных средствах на период проезда к месту жительства. При освобождении от отбывания наказания отдельные категории осужденных - беременных женщин и женщин, имеющих малолетних детей, нуждающихся в постороннем уходе, несовершеннолетних освобожденных - до места их постоянного жительства их может сопроводить работник исправительного учреждения. Такое сопровождение осуществляется лишь тогда, когда заблаговременно извещенные родственники осужденного не прибыли в исправительное учреждение к моменту его досрочного освобождения.
Оказание этой помощи возложено на администрацию исправительного учреждения. А что же делают иные государственные органы для того, чтобы освобожденный не почувствовал себя изгоем и вновь не совершил нового преступления? Некоторые обязанности по оказанию помощи освобожденным из мест лишения свободы есть у службы трудовой занятости. Имеются такие обязанности по отношению к несовершеннолетним у комиссий по делам несовершеннолетних и соответствующих подразделений органов внутренних дел. Однако комплексного законодательного акта по оказанию помощи лицам, освобожденным из мест лишения свободы, до сих пор не принято, хотя несколько проектов, начиная с 1997 года, вносились и пылятся до сих пор в Государственной Думе РФ. В этом акте как раз следовало бы установить гарантии для трудоустройства лиц, освобожденных из мест лишения свободы, временного их проживания и т. д. В той же Германии или Великобритании вопросы трудоустройства и проживания после освобождения начинают решаться с того момента, как человек оказался за решеткой. И пока эти вопросы не решены, о досрочном освобождении речь вообще не идет.
При УДО государство оказывает доверие осужденным, одновременно оно возлагает на них определенные обязанности. Так, применяя УДО, суд может возложить на осужденного исполнение следующих обязанностей: а) не менять постоянного места жительства, работы, учебы без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего исправление осужденных; б) не посещать определенные места; в) пройти курс лечения от алкоголизма, наркомании, токсикомании или венерического заболевания; г) осуществлять материальную поддержку семьи. Суд может возложить на условно-освобождаемого исполнение и других обязанностей, способствующих его исправлению (например, получить какую-либо специальность, загладить причиненный преступлением вред и т. п.). Контроль за исполнением возложенных на освобожденного обязанностей, а также за его поведением возлагается на специализированные государственные органы, а в отношении военнослужащих (вспомним, что условно-досрочное освобождение может применяться и к военнослужащему, отбывающему наказание в дисциплинарной воинской части) - командованием воинских частей и учреждений.
Было бы несправедливым, если бы законодателем не была предусмотрена правовая ответственность за неисполнение обязанностей или другое противоправное поведение условно-досрочно освобожденного из мест лишения свободы. Такая ответственность может применяться только в течение того срока, на который досрочно освобождено это лицо (кстати, в действующем законодательстве существует институт, когда срок контроля за поведением освобожденного может быть больше неотбытой или назначенной ему части наказания - освобождение от наказания женщины, имеющей ребенка в возрасте до 14 лет). Так, если в течение оставшейся неотбытой части наказания освобожденный совершил нарушение общественного порядка, за которое на него было наложено административное взыскание, или злостно уклонился от исполнения указанных выше обязанностей (при условии, что они были возложены на него судом при освобождении), суд по представлению специализированного государственного органа может отменить УДО и возвратить осужденного в места лишения свободы. На практике такой возврат встречается крайне редко, хотя не все условно-досрочно освобожденные отличаются примерным поведением. Дело в слабости государственных структур, которые призваны осуществлять контроль за поведением освобожденных. Специализированных государственных органов для этого не создано, обязанности по контролю возложены на милицию, которая обращает внимание на освобожденных лишь в тех случаях, когда они уже совершили повторные преступления. В последнее время все чаще вносятся предложения о создании специализированной федеральной службы пробации, которая наряду с другими функциями взяла бы на себя учет освобождаемых условно-досрочно и осуществление контроля за их поведением. Думается, это предложение заслуживает поддержки, так как от этого зависит уровень преступности в стране, а значит покой и благополучие наших граждан.
Интересные особенности установлены при УДО осужденных, отбывающих пожизненное лишение свободы. Этот вид наказания применяется в России за 6 составов преступлений, как альтернатива смертной казни. Минимальный срок, после отбытия которого возможно условно-досрочное освобождение, составляет 25 лет. Пожизненное лишение свободы появилось в России в 1992 году в качестве замены смертной казни более мягким наказанием, поэтому еще ни один осужденный к этому виду наказания не был освобожден условно-досрочно: просто не истек необходимый 25-летний срок. Кстати, в Корее и Японии минимальный срок обязательного отбывания пожизненного лишения свободы составляет 10 лет, в Германии 15 лет, в Греции 16 лет, в Австралии 20 лет, а в Польше, Канаде и Новой Зеландии - 25 лет. Наиболее суровые условия для досрочного освобождения лиц, отбывающих пожизненное лишение свободы, установлены в США, в результате чего в целом по стране каждый одиннадцатый из числа содержащихся в тюрьмах отбывает пожизненное лишение свободы. В России этих лиц значительно меньше: по состоянию на 1 января 2007 года в исправительных учреждениях России отбывало наказание 1 646 осужденных, отбывающих пожизненное лишение свободы. Законом установлено, что УДО от пожизненного лишения свободы применяется лишь при отсутствии у осужденного злостных нарушений установленного порядка отбывания наказания в течение предшествующих трех лет. Осужденные, совершившие в период отбывания наказания новое тяжкое или особо тяжкое преступление, право на УДО теряют. УДО является для отбывающих пожизненное лишение свободы наиболее действенным стимулом, это действительно луч света в бесконечно темном тоннеле, куда их, как правило, привели собственные ошибки и пренебрежение к чужой жизни и благополучию. Несмотря на столь суровый приговор, большинство осужденных не считают себя навсегда изолированными от общества, они надеются в него вернуться. Так, по результатам опроса, проведенного в одной из колоний для осужденных к пожизненному лишению свободы, 46,9% осужденных надеются дожить до условно-досрочного освобождения, 24,3% еще не задумывались над этим и лишь 28,8% уже не надеются на условно-досрочное освобождение. Поэтому в своем большинстве осужденные ведут себя положительно, не нарушают режим и по истечению 25-летнего срока обратятся с ходатайством об УДО. Они готовы вернуться в общество, а вот готово ли общество принять их? Ответ на этот вопрос очень сложен.
Среди профессионалов преобладающим является мнение о том, что после отбытия 25 лет должна быть определенная ступень, которая позволила бы, с одной стороны, адаптироваться осужденному к условиям жизни в обществе, а с другой стороны, еще раз проверить серьезность намерений освобожденного жить по установленным законам и нормам поведения. Поэтому предлагается условно-досрочно освобожденных от пожизненного лишения свободы на три-пять лет направлять в исправительные центры, где они могли бы жить свободно, но под постоянным надзором той же службы пробации. На наш взгляд, это неплохое предложение, особенно если удастся ввести системный электронный мониторинг за поведением таких лиц, а срок обязательного к отбытию наказания снизить до 15-20 лет. В настоящее время Российская Федерация приобрела свыше 200 электронных устройств (электронных браслетов), а Европейский союз выделил грант для их экспериментальной апробации в отношении осужденных к альтернативным лишению свободы видам наказания. В случае успеха эксперимента его результаты могли бы быть использованы и для осуществления контроля за поведением лиц, условно-досрочно освобожденных от наказания, в том числе и от пожизненного лишения свободы.
В настоящей нижеследующей статье лишь схематично освещены отдельные проблемы УДО. Будет приятно, если эта проблематика заинтересовала читателя. Будет вдвойне приятно, если читатель понял все трудности решения вопросов в такой непростой сфере общественной жизни, которая протекает "за колючей проволокой".
Практика УДО характеризуется отсутствием единообразного подхода к признанию осужденного не нуждающимся в дальнейшем отбывании наказания. Пробелы в законодательном регулировании снижают эффективность этого института уголовного права. Сейчас в России условно-досрочно освобождается 48% осужденных, т.е. фактически каждый второй. Однако уровень рецидива условно-досрочных освобожденных практически сопоставим с теми, кто освобождается по отбытию срока наказания. Это значит, что функцию исправления осужденных институт УДО не выполняет. Трудности вызывает определение осужденного не нуждающимся в полном отбытии назначенного судом наказания. Суды трактуют эту норму закона очень широко.
Например, осужденный М. на момент рассмотрения в суде материала об УДО имел 10 непогашенных дисциплинарных взысканий, был признан злостным нарушителем установленного порядка отбывания наказания. Признав М. не нуждающимся в полном отбытии назначенного наказания, суд руководствовался следующими основаниями: трудоустройством осужденного на предприятии исправительного учреждения и признанием вины в ходатайстве об УДО. Только меры прокурорского реагирования позволили отменить это решение в кассационном порядке. С одной стороны, суды часто применяют решения об УДО от наказания, исходя лишь из сведений об отбытии осужденным установленной законом части наказания и отсутствии у него взысканий за нарушение режима. Также не всегда критически они оценивают мнение администрации исправительного учреждения о целесообразности или нецелесообразности применения УДО, высказанное ею в характеристике на осужденного, направляемой в суд вместе с ходатайством осужденного. С другой стороны, нередко на позицию администрации влияют экономические соображения: желание разгрузить колонию или, наоборот, "попридержать" хороших специалистов и работников из числа осужденных, которые "вытягивают" производство. Не следует сбрасывать со счетов и проблему "гуманитарной помощи". В Интернете многочисленные сайты различных околоправозащитных организаций без обиняков дают совет тем, кто хочет помочь своим "сидельцам" раньше срока выйти на свободу - установить контакт с представителем администрации колонии и оговорить размер и сумму материальной помощи, передаваемой в качестве дара учреждению (в обиходе ее называют "гуманитарной помощью"), чтобы в суд была направлена положительная характеристика.
Таким образом, вследствие того, что законодатель не сформулировал четких критериев признания осужденного не нуждающимся в полном отбытии наказания, возникают многочисленные проблемы в правоприменительной практике. Законотворчество в отношении института УДО в постсоветскую эпоху пока лишь выражает искреннее желание законодателя дать возможность, как можно большему числу осужденных (отказ от существовавших в УК РСФСР формальных ограничений для УДО) освободиться как можно раньше. Однако при этом не ясно, каковы объективные критерии досрочного освобождения. Исправление осужденного означает, что он перестает быть рецидивоопасным. Критерием этого может быть поведение осужденного во время отбывания наказания, причем за весь срок отбывания наказания, а не за последние несколько месяцев до принятия решения. Думается, судам следует принимать во внимание и поведение осужденного во время предварительного расследования и суда. Очевидно, что вес слов о раскаянии подсудимого в судебном заседании и осужденного, который пишет ходатайство об УДО, разный. Следует принимать во внимание обстоятельства совершенного осужденным деяния, его прежнюю жизнь. Безусловно, подход к осужденному за совершение преступления по неосторожности и к серийному убийце должен быть разный. Когда, например, есть сведения, что человек имеет 8 судимостей и перерывы между освобождениями из мест лишения свободы и новыми осуждениями составляют около года, можно с большой долей уверенности говорить о том, что перед нами профессиональный преступник, для которого криминальное поведение - норма жизни. Однако если в постановлении об отказе в удовлетворении ходатайства об УДО суд сошлется на эти восемь судимостей, из которых только две не погашены на момент вынесения последнего приговора, то при желании это решение можно оспорить как противоречащее ч. 6 ст. 86 УК, согласно которой погашение или снятие судимости аннулирует все правовые последствия, связанные с судимостью.
Законодательно следует, на наш взгляд, закрепить обязанность администрации исправительного учреждения предоставлять в суд заключение психолога о целесообразности применения УДО в отношении осужденного. Суд должен располагать мнением специалиста о психологических особенностях осужденного, которые указывают на желание соблюдать социальные нормы, способность контролировать свои эмоциональные импульсы и выражать их в социально допустимой форме. При этом для большей независимости суждений психолог, работающий с осужденными, должен быть в штате не исправительного учреждения, а управления ФСИН соответствующего субъекта Федерации.
Применение УДО по формальному признаку - отбытию необходимого срока наказания в соответствии с ч. 3 ст. 79 УК РФ - не только ведет к девальвации этой меры как средства поощрения, но и создает у осужденного иллюзию мягкости наказания за совершенное преступление. Это подрывает важнейший принцип уголовного законодательства: соответствие наказания тяжести совершенного преступления. Подобная практика способствует совершению условно-досрочно освобожденными из мест лишения свободы новых преступлений. Также не должно служить единственным основанием для УДО и отсутствие взысканий. Недостаточно, чтобы осужденный казался дисциплинированным: обязанность соблюдения режима отбывания наказания следует из приговора. Исправление - активный процесс, а не пассивное соблюдение требований режима под угрозой наказания. Исправление должно быть доказано не просто отсутствием взысканий, а стремлением трудиться, желанием повысить свой образовательный и профессиональный уровень, компенсировать вред, причиненный преступлением. Конечно, сам по себе факт совершения осужденным преступления после УДО не может служить основанием для отказа в применении УДО в будущем. Однако очевидно, что осужденный, который не оправдал оказанного ему доверия, должен представлять более весомые аргументы своего исправления, чем прежде. В судебном заседании необходимо предвидеть и последствия УДО. Для предупреждения совершения нового преступления весьма важно, в какую среду попадет осужденный после УДО (в семье, по месту жительства, работы). Если условно освобожденный не сможет найти работу, то он может пойти и на новое правонарушение, чтобы прокормить себя.
В соответствии же с п. п. 1 и 2 ст. 175 УИК сведениями, которые предоставляются суду и на основе которых он должен сделать вывод о том, что для дальнейшего исправления осужденный не нуждается в полном отбывании назначенного судом наказания, являются: информация о том, что осужденный в период отбывания наказания частично или полностью возместил причиненный ущерб или иным образом загладил вред, причиненный преступлением, раскаялся в совершенном деянии; данные о поведении осужденного, его отношении к учебе и труду во время отбывания наказания, об отношении к совершенному деянию, а также заключение администрации о целесообразности УДО (и личное дело осужденного, запрашиваемое по инициативе суда, - нормы, обязывающей администрацию исправительного учреждения направлять в суд вместе с ходатайством осужденного и его личное дело, нет ни в УИК, ни в УПК). Таким образом, объемы информации, на основе которой суд назначает наказание и освобождает от его отбытия, несопоставимы: достаточно сравнить просто по объему уголовное дело и материал об УДО. В интересах правосудия целесообразно, на наш взгляд, законодательно расширить объем предоставляемых суду сведений, на основе которых он мог бы принимать более обоснованное и взвешенное решение об УДО осужденного.
Также существует проблема применения ч. 2 ст. 79 УК, в которой предусмотрено право суда при применении УДО возложить на осужденного обязанности, перечисленные в ч. 5 ст. 73 УК, исполняемые в течение неотбытой части наказания. Во-первых, в большинстве случаев суд таким правом не пользуется. Во-вторых, ни одним нормативным актом не определен специализированный орган, осуществляющий надзор за условно освобожденными. Глава 24 УИК возлагает обязанность на уголовно-исполнительные инспекции по контролю за условно осужденными, но не за условно освобожденными. При таких обстоятельствах УДО в настоящий момент фактически является корректировкой приговора в сторону уменьшения срока наказания.
Кроме того, при существующем порядке осужденные освобождаются условно-досрочно, строго говоря, с нарушением уголовно-процессуального законодательства. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 391 УПК постановление суда первой инстанции вступает в законную силу и обращается к исполнению по истечении срока его обжалования в кассационной инстанции либо в день вынесения определения суда кассационной инстанции. Немедленному исполнению по уголовному делу подлежат в соответствии с ч. 2 ст. 391 только постановления, не подлежащие обжалованию в кассационном порядке. Однако при существующей практике суды направляют постановления об УДО для исполнения немедленно в день его вынесения. И администрация исправительного учреждения в соответствии с требованиями п. 5 ст. 173 УИК производит освобождение осужденного в день поступления соответствующих документов. Если документы получены после окончания рабочего дня - утром следующего дня. Таким образом, осужденный оказывается на свободе, когда постановление суда об изменении приговора, на основании которого он был лишен свободы, еще не вступило в законную силу. Нередко по представлению прокурора решение суда об УДО отменяется в кассационном порядке. Осужденного необходимо вновь вернуть для отбытия наказания в места лишения свободы. На его розыск затрачиваются дополнительные средства и время. Можно представить и состояние самого осужденного, когда его, оказавшегося на свободе, вновь задерживают и отправляют в колонию. К тому же отсутствуют правовые нормы, касающиеся зачета времени, в течение которого он находился на свободе, в срок наказания. С одной стороны, осужденный наказание в этот период не отбывал. С другой, он ведь не уклонялся и от отбытия наказания. К слову, предоставляемый осужденному отпуск с выездом за пределы исправительного учреждения засчитывается в срок наказания.
Также существуют недоработки и в регламенте назначения судебного заседания при рассмотрении ходатайств осужденных об УДО. Согласно ч. 6 ст. 399 УПК в судебном заседании при решении вопросов, связанных с исполнением приговора, вправе участвовать прокурор. Эти вопросы затрагивают интересы общества и государства, поэтому в судебном заседании, в том числе при рассмотрении ходатайства осужденного об УДО, прокурор должен участвовать в обязательном порядке. Однако формулировка ч. 6 ст. 399 УПК дает прокурору право участвовать в судебном заседании, но не обязывает суд извещать прокуратуру о его дате и времени. И такие случаи на практике не редкость. Чем бы ни руководствовался судья, попытка рассмотреть ходатайство осужденного об УДО без участия прокурора может повлечь самые разнообразные негативные последствия и бросать тень на принятое судебное решение. В связи с этим в ч. 2 ст. 399 УПК необходимо внести изменения о том, что о времени и дате судебного заседания уведомляется прокурор.
Существующее законодательное регулирование института УДО довольно бессистемно: относящиеся к нему правовые нормы находятся в разных кодексах, конкурируют между собой, а в некоторых случаях и противоречат друг другу. При этом существуют пробелы в законодательном регулировании этого института. Систематизация же норм института УДО предполагает не только наличие связанных элементов, но и такое их взаимоотношение, которое превращает институт в УДО в важнейшее средство достижения целей наказания.
Если в УК РФ 1996 года сроки УДО определяются в зависимости от категорий преступлений, то в УК РСФСР данный вопрос решался более дифференцировано в зависимости от характера и степени общественной опасности совершенного преступления, срока лишения свободы, назначенного судом осужденному, и других факторов. Ст. 79 УК не содержится положения ранее действовавшего УК о том, что применяя УДО от наказания, суд может возложить на определенный трудовой коллектив, с его согласия, обязанность по наблюдению за условно - досрочным освобожденным в течение неотбытой части назначенного судом срока наказания и проведению с ним воспитательной работы. Данная норма нередко эффективно применялась даже в кризисные 1990 - е годы, тем более, она могла бы в наше время повысить исправительный и профилактический потенциал института УДО.
В УК РСФСР институт освобождения от наказания в связи с болезнью был предусмотрен в уголовно- процессуальном законодательстве, хотя несомненно является уголовно-правовым. Часть 1 статьи 81 УК РФ предусматривает условия освобождения лица, у которого наступило психическое расстройство после совершения им преступления. Законодатель предусматривает два вида критериев, наличие которых дает основание для освобождения от наказания в связи (болезнью: медицинский и юридический. Для освобождения лица от наказания необходимо наличие обоих этих критериев). Медицинский критерий выражается в наступлении психического расстройства. Юридический критерий предусматривает интеллектуальный и волевое признаки. Первый выражается в том, что лицо вследствие психического расстройств; лишено возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия). Это означает, что лицо не понимает фактическую сторону своих действий, их социальный смысл, не могло оценивать опасности этих действий для общества и того вреда, который может наступить вследствие их совершения. Волевой признак заключается в том, что лицо не может руководить своими действиями. Чаше всего расстройство интеллекта сочетается с расстройством воли. Однако на практике могут быть случаи, когда лицо понимает фактическую сторону своих действий, но вследствие расстройства воли не может удержать себя от совершения общественно-опасных действий. Поэтому законодатель считает обязательным наличие хотя бы одного из названных признаков, который в сочетании с медицинским критерием даст основание для постановки вопроса об освобождении лица от отбывания наказания. Освобождение лица от наказания в связи с психическим расстройством может сочетаться с назначением принудительных мер медицинского характера. Такие меры должны назначаться лишь в том случае, если психическое расстройство связано с возможностью причинения этими лицами существенного вреда либо с опасностью этих лиц для себя или других граждан. Суд может назначить амбулаторное принудительное наблюдение и лечение у психиатра либо принудительное лечение в психиатрическом стационаре общего типа, специализированного типа или специализированного типа с интенсивным наблюдением. Если освобождаемый не представляет опасности по своему психическому состоянию, органы здравоохранения, по представлению суда, могут решить вопрос о его лечении амбулаторно или стационарно либо о направлении его в психоневрологическое учреждение социального обеспечения. Лицо, заболевшее психическим расстройством, освобождается от наказания, а лицо, отбывающее наказание, - от дальнейшего его отбывания, независимо от характера совершенного преступления, вида наказания, назначенного и отбытого срока, поведения во время отбывания наказания и других обстоятельств.
При решении вопроса об освобождении лица, заболевшего после совершения преступления иной тяжкой болезнью (т.е. не связанной с психическим расстройством] суд учитывает характер заболевания, а также иные обстоятельства. В законе говорится о заболевании тяжелой болезнью, препятствующей отбыванию наказания. Строго говоря, болезнь может препятствовать только отбыванию таких наказаний как обязательные работы и исправительные работы, поскольку их отбывание связано с трудом, а, следовательно, с наличием трудоспособности. Отбыванию лишения свободы, т.е. нахождению под стражей не может препятствовать никакая болезнь. Видимо, вслед за ст. 362 УПК 1960 г. законодатель применил не совсем точный термин. Можно предположить, что законодатель имел в виду, что отбывание наказания неблагоприятно сказывается на состоянии здоровья осужденного, может привести к опасному прогрессированию болезни. Иные обстоятельства, которые учитывает суд, касаются личности осужденного, числа и характера совершенных им преступлений, вида наказания, поведения лица во время отбывания наказания, продолжительности отбытого и неотбытого срока наказания и иных обстоятельств. Оценка всех названных факторов должна позволить суду ответить на основной вопрос - будет ли представлять осужденный опасность для общества, вероятно ли совершение им нового преступления, достигнута ли в отношении него цель исправления. Кроме того, следует иметь в виду достижение цели восстановления социальной справедливости. Это означает, что суд обязан очень тщательно исследовать изменения в личности осужденного, особенно при освобождении лиц, совершивших опасные преступления, вызвавшие широкий социальный резонанс, повлекшие особо тяжкие последствия, отбывших незначительную часть назначенного судом наказания.
Следует иметь в виду, что освобождение от наказания в связи с иной тяжелой болезнью не является субъективным правом осужденного, даже если его заболевание подпадает под соответствующий перечень, этот вопрос решается судом на основе учета всех названных выше обстоятельств в совокупности.

В редакции и с дополнениями Андрея Маякова
и.о. заместителя Председателя Комитета за гражданские права,
советник по вопросам соблюдения прав человека в местах принудительной изоляции от общества
(подготовлено с использованием интернет и иной доступной информации)



[ НАЗАД ]
Отправить @ другу
  • Комитет
  • Правозащитные мероприятия
  • Публикации
  • Аналитические обзоры
  • Рекомендации круглых столов
  • Пресс-конференции
  • Борьба с пытками
  • Ссылки
  • Вестник Общественного Контроля
  • Российский ВОК #11 -2016
  • Российский ВОК #3 -2013
  • Российский ВОК #2 -2012
  • Российский ВОК #1 -2012
  • Российский Тюремный Журнал
  • #3 -2010 -бытовое обеспечение з/к
  • #2 -2009 -вопросы УДО
  • #1 -2009 -тюремная медицина
  • Общественные инициативы
  • Кодекс этики члена ОНК: Обсуждение
  • Общественная палата Москвы
  • Rambler's Top100 Яндекс цитирования