Мнение: Кто защитит членов ОНК?

  
Если начать говорить языком официозным, а продолжить - народным, то ... долгожданный институт общественного контроля в России, «о котором так долго говорили» правозащитники, развивается, мягко говоря, ни шатко, ни валко. Предыстория, думаю, всем хорошо известна. Вначале было слово - пытались, в течение почти десяти лет, принять закон об этом самом контроле. Закон в процессе принятия претерпел многочисленные, и не всегда в лучшую сторону, изменения.
Например, если первоначально право утверждения кандидатур членов общественных наблюдательных комиссий (ОНК) по контролю за соблюдением прав человека в местах принудительного содержания (МПС), почему-то, НЕ доверили российскому омбудсману, как это предполагалось изначально - эта функция была передана Общественной палате РФ. Хотя, на мой взгляд, здесь можно было бы ввести коллегиальное утверждение - и Уполномоченным по правам человека и Общественной палатой РФ. Но … решили так как решили. Наверное и поэтому тоже, неудивительно, что формирование самих комиссий шло по сценарию достаточно странному для логики обычного человека. В качестве характернейшего примера можно привести ситуацию с ОНК Нижегородской области. Весь необходимый пакет документов был подан от 30 человек, 10 из которых, включая известнейшего правозащитника Сергея Шимоволоса, имели большой опыт работы в пенитенциарной сфере. Тем не менее, ходатайства от общественной палаты Нижегородской области получили совсем другие люди, многие из которых были, мягко говоря, далеки от правозащиты, вообще, и от правозащиты пенитенциарной - в частности. В результате этих схваток «бульдогов под ковром» были формально одобрены … вовсе не те, кто имел и опыт и знания, по сравнению с остальными «абитуриентами».
Потом, когда комиссии были созданы и отработали целый срок (два года!) - спохватились - у комиссий нет помещений, нет транспорта, нет технических возможностей для размножения документов, связи, передачи информации и прочего. Тогда местным властям было позволено, в связи с соответствующей поправкой к закону, оказывать содействие (материальное, финансовое, и т. п.) работе организаций, которые выдвигали своих представителей в комиссии. Что, с одной стороны, не лишено смысла, потому как чиновники достаточно консервативны в своих действиях и без соответствующей «накачки» сверху вряд ли что-то станут делать. С другой - откуда местным властям (особенно в дотационных регионах) при большом допущении, что они, эти власти озабочены повышением эффективности работы ОНК, так вот откуда им взять эти самые материальные и финансовые ресурсы?
Также, наконец-то, поняли, что строго фиксированное количество членов ОНК в 20 человек для каждого региона не есть справедливо. Потому как, если в Республике Тыва, скажем, отделов полиции, колоний, СИЗО и двух десятков не наберется, то в Красноярском крае, одних только колоний и СИЗО около 50-ти. Не говоря уже про российские расстояния - как говорит М. Жванецкий «Красноярский край покрывает Швейцарию как бык овцу» (более подробно - ниже).
Не совсем понятно и с полномочиями членов ОНК. Вроде бы комиссии созданы для общественного контроля. Пусть общественного, но, все же, контроля. На уровне федерального закона! Тем не менее, наш статус далеко не всегда и не всем ясен , понятен. Например, некоторые представители уголовно-исполнительной системы (УИС), могут запретить члену ОНК проносить с собой диктофон, видеорегистратор, ноутбук. Хотя, как представляю, самому распоследнему долдону должно быть понятно - эта аппаратура нужна правозащитникам вовсе не для того, чтобы передавать заключенным какой-то запрет. Или же, некоторые сотрудники УИС могут, вообще, отказать в посещении МПС, трактуя законодательство на свой вкус и лад. Представители УФСИН могут написать в ОНК совершенно смехотворные претензии, а в самой комиссии могут эти уфсиновские претензии счесть достойными внимания, и, не имея никакого на то права, послать в организацию, выдвинувшую члена ОНК, который, якобы, совершил поступки, порочащие честь и достоинство члена ОНК (вроде раздачи осужденным визиток старого образца) обращение с предложением отозвать кандидатуру «возмутителя спокойствия». Это, тот самый человеческий фактор, который наши законодатели частенько вообще не берут в расчет. Подразумевая, очевидно, что на эту тяжелую, нервную, сложную «работу» должны придти, и обязательно придут, совершеннейшие и абсолютные единомышленники…
Есть и другие проблемы. Ведь в ОНК идут или по велению души (прошу прощения за высокий штиль) или по (это секрет Полишинеля) зову «партии и правительства» - по разнарядке силовиков. Бывают и менее выраженные ситуации. Когда, скажем, человеку кажется, что он идет контролировать власть, а потом оказывается, что этот человек сам становится (порой - не без удовольствия) объектом контроля со стороны тех, кого по закону должен контролировать. Или же. Занимался человек богоугодными делами. Вне всякого сомнения - хорошее дело, спасать человеческие души. Но не понимают, увы, некоторые члены ОНК, что принцип - «Верь и ты спасешься» категорически диссонирует с принципом общественного контроля и при исполнении функции члена ОНК, про Бога можно вспоминать лишь тогда, когда нарушаются права верующих. Фамилии и факты этих оэнкашников в рясе имеются - называть не хочу.
Есть и такие, кто до вхождения в ОНК занимался политикой или культурой. И продолжает заниматься этими делами, придавая им, по-прежнему, приоритетное значение. Соответственно, как реально действующая функциональная единица - член ОНК - этот человек состояться вряд ли может. А ведь по закону мы можем посещать МПС лишь вдвоем, и в такой ситуации каждый штык наперечет.
А недавно о нас решили позаботиться «конкретно» - приняли Кодекс этики члена ОНК. Авторов этого манускрипта, судя по всему, совершенно не интересовала настоящая демократичность, справедливость процедуры обсуждения и принятия. Насколько мне известно, доводы ПРОТИВ некоторых, крайне неудачных, положений этого кодекса слушались далеко не всегда, в результате чего этот «моральный кодекс правозащитника» был принят по принципу (слегка утрирую) - «Мы тут посовещались, и я решил».
В истории с Кодексом этики есть два важнейших, по моему разумению, противоречия. Первое - в 76 ФЗ «Об общественном контроле» ввели положение по которому нарушение Кодекса (являющегося, всего лишь, нормативным документом, призванным регулировать нормы этические, но не правовые) будет давать право лишать полномочий того или иного «нарушителя конвенций». В этой связи полностью согласен с членом ОНК СПб Юрием Вдовиным - «…Мы, и только мы - можем вводить этические нормы, при этом я, допустим, не соглашусь с принятым кодексом - отщепенец я - это не может лишить меня мандата члена ОНК. Это может лишить меня уважения моих коллег по ОНК, но не более того. Есть кодекс журналистской этики, принятый Союзом журналистов России, и есть масса журналистов, его не подписавших и считающих себя свободным от выполнения этих этических норм, а есть подписавшие - и невыполняющие его. Этика - она на то и этика - некий свод правил о приличиях, о котором договариваются те, кто подписывает этот свод этических норм и правил, и которые он добровольно берет на себя обязательство соблюдать. Это не может быть введено законом.»
Во-вторых, как уже говорил выше, Кодекс принят без должного обсуждения, далеко не все члены ОНК с принятым вариантом согласны, и, уже, хотя бы, поэтому, на мой взгляд, имеют право не подчинятся ему.
Осознав, очевидно, как уже говорил, что 20 человек на регион это, пожалуй, маловато, численный состав ОНК решили расширить до 40 членов. И, по-прежнему, равнозначно для каждого из регионов, хоть для Ханты-Мансийский округа (где тюремных учреждений с полдесятка), хоть для Коми-Пермяцкого края (где колоний и тюрем в 10 раз больше). Но … неисповедимы пути чиновничьей логики. Решение-то приняли, и, даже, член Совета Федераций Борис Шпигель, спустя месяц после вступления поправки в законную силу, жестко вопрошал на заседании Президентского совета по правам человека РФ - почему, мол, поправка к закону, вступившая в силу, до сих пор не исполняется?
Как оказалось, в Общественной палате РФ есть юрист, который, собственно, и решает - будет поправка действовать уже сейчас (речь шла о декабре 2011 года) или же следует подождать, с её претворением в жизнь, до нового созыва ОНК - до конца 2013 года. То есть до того момента, когда увеличение численности будет уже чуть менее насущным.
А тут ещё и прокуратура, и уфсиновские деятели, вдруг озаботившись оскорблением чего-то там, стали подавать на правозащитников иски в суд. Мол, «все врут календари», никого, мол, мы не бьем, ни над кем не издеваемся.
В общем, общественный контроль за МПС «широко шагает по стране», а … в СМИ, в Прокуратуру, в другие инстанции идет все более увеличивающийся шквал обращений из мест принудительного содержания об избиениях, издевательствах, казнокрадстве и прочих нарушениях.
Что ж, слегка перефразируя известного телеведущего, как будет развиваться гуманизация МПС и институт общественного контроля - покажет время…!!!
  

Член ОНК СПб,
руководитель СПб отделения
«Комитета за гражданские права»

Борис Пантелеев


[ НАЗАД ]
Отправить @ другу
  • Комитет
  • Правозащитные мероприятия
  • Публикации
  • Аналитические обзоры
  • Рекомендации круглых столов
  • Пресс-конференции
  • Борьба с пытками
  • Ссылки
  • Вестник Общественного Контроля
  • Российский ВОК #11 -2016
  • Российский ВОК #3 -2013
  • Российский ВОК #2 -2012
  • Российский ВОК #1 -2012
  • Российский Тюремный Журнал
  • #3 -2010 -бытовое обеспечение з/к
  • #2 -2009 -вопросы УДО
  • #1 -2009 -тюремная медицина
  • Общественные инициативы
  • Кодекс этики члена ОНК: Обсуждение
  • Общественная палата Москвы
  • Rambler's Top100 Яндекс цитирования